насрано 150 раз:
[0][1][2][3][4][5]

кстати, это всьо правдо
все дискетэ, когда их перестале пичятать, были съеденэ
типерьнинайдёэ ниадной
вот диске лазирьные нойдёж
а дискетэ нет
они сидобнэ быле, кагбы джвайнова нозноченея, и джля экологиев хорашё
(дажэ виганэ ели! зоушаме трищщяло)

Цтати в лазирьном диске если счистить лазирьный слой то будет обычный виниловый на 33,5 обороэ

>>зоушаме трищщяло

Точна не чтота джругоэ?

Специально для увгна читателя

гетшеет

Это финцкий иле конацкий? Вод бе кот поцкозалый! Очинб джля роботы ннада!

гетшеет

Финцкии и канацкии мужественне токие, ностоящи сурове муцкулистье. А это незнайка какойта

гетшеет

кокойто у них топор эта как ево
ненастаящий штоле
чиста джля селфи штоле
мяхкий новернае кокойто

гетшеет

Вот поетому их и джвое, на ентот случой. Чтоб хоть у одного хотябэ был твёрдый топор. Етоваго достаточно джля борьбы с древесеной конипоний.

гетшеет

гетшеет

Ну, зачем ты мне все это… а-а-а?» – в десятый раз спросил он мысленно Стешку и решительным шагом пошел в сени.
– А-а-а-а, Яше, – поправляя большие очки, Жарков протянул ему руку. – Где пропадал?
– В Лондоне.
– Где?
– В Лондоне…
– Да в Никольском… Его мы Лондоном зовем! Все там было – керосин, соль, тряпки эти, самогон… Ну, назвали Лондоном, – пояснил Захар.
– А теперь все

LONDON
ГОИDОИ

LONDON
ГОИDОИ

LONDON
~~~~~~
ГОИDОИ

ГОНλОН
LOHУOH

Кто-то спросил:
– А где же Ботик?
«Ботик» – так звали мы товарища, маленького офицера в больших непромокаемых сапогах.
– Он сейчас был здесь. Ботик, где вы?
– Ботик, не прячьтесь! Мы слышим, как пахнет вашими сапогами.
Все засмеялись, и, перебивая смех, из темноты прозвучал грубый негодующий голос:
– Перестаньте, как не стыдно. Ботик убит сегодня утром на разведке.
– Он только сейчас был здесь. Это ошибка.
– Вам показалось. Эй, за самоваром, скорей отрежьте мне лимона.
– И мне! И мне!
– Лимон весь.
– Что же это, господа, – с тоскою, почти плача, прозвучал тихий и обиженный голос. – А я только ради лимона и пришел.
Тот

ГОНλОН
~~~~~~
LOHУOH

Нихади па рiбе ра дели мона, ХЗ кто!

не знает никто. Потом с торжественностью профессора магии, показывающего фокусы, он высоко поднял руку, плавно опустил ее и осторожнее двумя пальцами коснулся того места одеяла, под которым находились бы мои ноги, если бы их не отрезали.
– А это вы понимаете? – таинственно спросил он.
Потом так же торжественно и многозначительно обвел рукою ряды кроватей, на которых лежали раненые, и повторил:
– А это вы можете объяснить?
– Раненые, – сказал я. – Раненые.
– Раненые, – как эхо, повторил он. – Раненые. Без ног, без рук, с прорванными животами, размолотой грудью, вырванными глазами. Вы это понимаете? Очень рад. Значит, вы поймете и это?..
С гибкостью, неожиданною для его возраста, он перекинулся вниз и стал на руки, балансируя в воздухе ногами. Белый балахон завернулся вниз, лицо налилось кровью и, упорно смотря на меня странным перевернутым взглядом, он с трудом бросал отрывистые слова:
– А это… вы также… понимаете?
– Перестаньте

Зачем заместо смешных дегенеративных шуток постить какой-то говнобред? С личной жизнью не лады? Дохуя свободного времени на рабочем месте (в советском НИИ работаете)?

Ведь это всё будут потом читать далёкие потомки, как сегодня при раскопках в помпеях находят хуи на заборах

насрано 150 раз:
[0][1][2][3][4][5]