насрано 80 раз:
[0][1][2]

гетшеет

Илья МУРовец, Пердыня Никитич и Алёша ПопоВИЧ.

49 53

гетшеет

Апачиму инагда пишуд твер-дыня, а иннагда пер-дыня?

А иногда вообще деть-и-нец.

Комментарий удален.

а про помидыню никто не пишет
хотя это моя рот свиньи ца ближайшайя

ПЕРец ДУШистый

гетшеет

Душыраздирающые кине, просто душыщыпатильнейшые, увгн

Масса плюс ускорение

души
@
щипай

Привет, привет... ой, извените, здрасти, здрасти...
(то не понял, он едва-едва не подушил и не пощипал)

а как правильно: наступил в говинду или съел говинду?

Заговление

гетшеет

> а как правильно: наступил в говинду или съел говинду?
Правильно: придушил гниду
Хотя, откуда мне знать как пердит жираф

Картинко вышэ - фэйк, или иишница. Леннон не да жил дот а кого воз раста. Его пистолетировали, кони заи, в 1980-м.

>>Картинко вышэ - фэйк, или иишница

ии дота кова нида шол ищё

гетшеет

>а как правильно: наступил в говинду или съел говинду?
Тащемта, "Говинда" в in do is me - оджно из самых по читаимых имён Кришны (это такой Вишну, кони-пони, Толька а вот ара). Так што если ты вступил в говинду, то ты хуй свидетиль и еговый, а есле ты съел говинду, то ты рак шас (шас, Ани щас), ну иле рак шаси (шаси, Ане шасси) (нопжример Путана (Путана, Ани Шлюха)) идаб ром это ни кончиться.

>Картинко вышэ - фэйк, или иишница. Леннон не да жил дот а кого воз раста. Его пистолетировали, кони заи, в 1980-м.
На пхото ни Ленен и Funny Коплан тутни причом. Это Лепс. Он ищо жевой. Просто очком очками поседелый.

А я-то думаю - зоочем вольдка сбрил усы?
Или это стивджопс штоле?
А тут вотонокак!

трудностей впереди еще очень много. Гейзенберг предложил взять вначале пару литров тяжелой воды и проверить, насколько она проницаема для нейтронов. Дибнер пообещал закупить у норвежцев ведро тяжелой воды. Только убедившись на практике, что она годится для работы реактора, стоило приступать к строительству собственной установки для ее выпуска.
Неделю спустя Хартек послал письмо своим военным шефам: судя по расчетам Гейзенберга, уран и тяжелая вода понадобятся нам для реактора в одинаковых пропорциях, то есть надо раздобыть примерно две тонны тяжелой воды. И тут уж на норвежцев нет никакой надежды. Надо самим налаживать ее производство.
Однако

Гейзенберг домогался целой тонны уранового оксида. Дибнер, словно нерадивый школьник, отчитывался перед маститым профессором: «Сейчас у нас всего 150 килограммов, к концу мая будет 600 килограммов, и только к концу июня получим тонну».
В целях экономии осторожный Дибнер намекнул Гейзенбергу, что неплохо было ему провести эксперимент вместе с Хартеком. Однако нобелевский лауреат, не желая расставаться со своими планами, снисходительно отметил ту спешку, с коей его юный коллега порывался проверить собственную гипотезу:
«Ваши опыты нужно предварить необходимыми на то измерениями, и я сам хотел бы заняться оными, – писал Гейзенберг. – Я прошу Вас удовлетвориться пока лишь ста килограммами

Хартек мрачнел, скользя от одной строчки письма к другой. В ближайшие недели он получит бесплатно десять тонн сухого льда. Великолепный подарок от добродушного инженера! Позже, в середине лета, сухого льда так просто уже не достать. С июня все его запасы поступают лишь на продовольственные склады, и тогда мечта о реакторе «расколется о грубую прозу жизни».

Уранат содержал много примесей; вдобавок был очень влажным. Несмотря ни на что, Дросте начал эксперимент. Уранат расфасовали в две тысячи бумажных пакетов. Из них составили солидный куб высотой в метр. Схема опыта напоминала ту, что четыре месяца назад использовал Хартек, вот только Дросте верил, что бумага и вода могут служить замедлителем нейтронов, и потому обошелся без сухого льда. И этот эксперимент завершился ничем – разве что ученым стало ясно, что в уране не должно быть никаких примесей

скромный деревянный барак.
Признаем, что ученые мужи были самонадеянны и опрометчивы, рассчитывая, что дощатые стены спасут от потока радиоактивных частиц. Впрочем, американцы от них недалеко ушли, поскольку воздвигли свой первый реактор на университетском стадионе хоть и под бетонными трибунами, но в центре Чикаго. Лишь наши физики, работавшие, как известно, под руководством Курчатова, постарались убрать свой реактор с глаз подальше. Но кто же знал, что Москва в будущем так разрастется, что и курчатовский ядерный центр окажется ныне в густонаселенном районе столицы?
В общем, так или иначе рейхсфизики строили свою «адскую машину» в центре Берлина. Между тем

Через несколько недель опыт повторили. На этот раз проверили две другие схемы реактора, потратив на это 6800 килограммов оксида урана. Замедлителем снова служил парафин. Опять никакого результата! Так Гейзенберг доказал, что невозможно построить реактор на оксиде урана, если в качестве замедлителя брать парафин или обычную воду

насрано 80 раз:
[0][1][2]